Последняя расхлябанность. Манифест дада и тридцать три уголовных рассказа

Содержание книги

В мансарде Петра уже стояла лишь одна решимость: одиннадцать раз бить плевок по потолку и перевернуть подушку на сухую сторону – этого было достаточно. Фифи, в момент того, как он закрыл глаза, погрузилась ногой в его рубашку, произнесла непонятную фразу о свинье, а голова Петра словно соскользнула бы с кровати, если бы не собственный корпус, упавший на бок. Она напоет про Nanette, он откликнётся словами о Бетховене, и в мгновение обрывка времени он уже без спешки вырывается к тёмной лестнице, а она кричит ему вслед, будто предсказывая конец его жизни виселицей.

Петер – один из тех, кто считает, что денег хватает, если они находятся у других. Он просыпается в три часа дня с убеждением, что после восьми утра от дня не уклониться, и мечтает, чтобы паук‑крестовик внезапно выстрелил ему в ухо. Его пиджак без пуговиц зафиксирован английской булавкой, шляпа валится в пыли, а язык дрожит от кислоты и табака. Он не работает, не планирует, не объясняет – он просто существует в мансарде как неизменная данность, которую терпят за деньги или за что-то ещё, что он умело (но нехотя) может предложить.

Фифи запирает дверь мрачной комнаты и желает ему удачи, но у Петра нет ни денег, ни направления, ни желания куда-либо двигаться. Он спустился, потому что подниматься было сложнее, чем оставаться и слушать плач. Перед ним открывается лестница, улица, очередной вечер, где воздух тяжёлый и звонкий, как пред грозой — но звучит он не так, а он продолжает притворяться, будто слышит. Кто-то другой вернётся из Майнца через две недели, и тогда, может быть, найдутся двадцать марок. А пока Петер идёт туда, где его никто не ждёт, и это единственное, что он делает уверенно.